Мои Амангельды

 

На 10-й площадке Байконура я пробыл несколько дней. Меня назначили начальником радиостанции Р-102М-2 на ИП-6, как сказали потому что у меня больший опыт самостоятельной работы на радиостанциях ( по выпуску я получил 2-й класс радиотелеграфиста ). Очень нахваливали Амангельды – это мол районный центр Тургайской области, а ИП всего в 12 км. и он самый большой из трассовых ИПов.  Мне , впрочем, было всё равно куда ехать служить, так как ничего не знал и не видел. Несколько дней прождал самолёт. АН-2 полетел по кругу с посадкой почти на всех ИПпах. Ночевали в Ладыженке и только к вечеру приземлились на ИП-6. Первое впечатление было сложное. Поразило обилие какой-то техники в КУНГах, несколько жалких хибар и практически полное безлюдие. Дежурный по части сказал, что командование в Амангельдах и отвёл в офицерское общежитие холостяков. Это одноэтажный сборно-щелевой домик с печным отоплением.

В доме было только трое и на мой вопрос, а если ещё кто ответили, что все на охоте и скоро будут. Когда стемнело послышался рёв мотоциклов и в дом ввалились остальные аборигены. Принесли несколько уток ( шилохвостки и серые ). Ощипали, отварили и накрыли стол. Я, естественно, проставился для прописки. “ Столичную “ вёз аж из Москвы. У хозяев была  “ Арака “  ( казахская водка ).  Так состоялось моё знакомство с холостяками, а их было 12 человек, я 13-й – чёртова дюжина. Почти все первопроходцы – с первых дней ИПа.

Дела и технику передал и на первых парах вводил меня в курс дела л-т Костров И.П.

Огромную помощь в освоении особенностей работы в радиосети мне оказал командир расчёта мл. сержант  Володя Кульчитский – маг радиодела и местный “Кулибин “.

                                                                      Р-102М-2  передатчик 

 Всё прошло очень быстро, т.к. его перевели в другую часть. У него я по традиции купил и свой первый мотоцикл. Трофейный “ BMW  R-35 “ –зверь, а не машина. 4-х тактный, работал на чистом бензине, с карданной передачей на заднее колесо, тяжеленный, тихоходный, в нашей местности незаменим  ( особенно зимой ). Мотоциклы стояли на улице и завести их зимой в 20-30 градусный мороз было проблемой, но не у меня. Открывал клапан декомпрессора, заливал в цилиндр немного спирта – и всех делов. На грунтовке ИЖаки от меня уходили, но на песке и снежных перекатах я их делал легко. Карданная передача и отсутствие практически амортизаторов давали большое преимущество. ИЖы заносило и бросало из стороны в сторону, мой же трофей шёл на пролом , как танк и ни когда не глох на малых оборотах.

 

Костров его достал на свалке техники ленд-лиза в Аркалыке. У майора Исаева был М-72 с коляской ( персонально для его овчарки Амура ) у холостяков ( почти у всех )  ИЖ-49 и один ИЖ-56.  Так что мы были полностью моторизованы, это было абсолютно необходимо в наших условиях, как для охоты, а главное для набегов в Амангельды на танцы и других холостяцких  дел. Глушители у всех были сняты и когда наша орда с душераздирающим рёвом врывалась в Амангельды, все знали – мы прибыли, как правило до утра.   Был и коллективный транспорт – бесподобный  “Додж 3/4  “, подобранный и восстановленный на той же свалке Аркалыка.

Он был не очень презентабелен внешне, но в условиях наших степей и песков незаменим по проходимости и неприхотливости.

Работать приходилось много. Но было ощущение важности и даже гордости за то дело, которое мы все выполняли. По 24-х часовой готовности все переходили на казарменное положение, а с объявлением 8-и часовой готовности – не покидали свои боевые посты. Часто случались задержки в работе, поэтому порой молотили без отдыха по несколько суток. На этот период существовал неписаный сухой закон для всех, но после работ, как правило, расслаблялись, особенно после удачных пусков.

Описать зрелище полёта ракеты-носителя ( особенно если старт был сразу после захода солнца или перед его восходом ) – не возможно. Это феерическое  зрелище сравнимое разве что с Северным сиянием и ни какая фотография не передаст его и малой толики.

 

Я всегда сожалел тем ребятам, которые в этот момент сидели на своих боевых постах за пультами аппаратуры и не имели возможности оторваться и полюбоваться этим незабываемым зрелищем. Мне было проще – мог высунуться из своего КУНГа и смотреть. В привилегированном положении был расчёт  КТ-50, который на всё это смотрел в мощный телескоп.

Работа, конечно, была нашим главным делом, но жизнь на этом не ограничивалась. У всех были грандиозные планы на жизнь. Почти все имели высшее инженерное образование и в конце концов понимали, что придёт тот день, когда их переведут в другую часть с лучшими условиями жизни. Меня, по молодости, эти вопросы волновали не очень ( я был самым молодым офицером части, как впрочем и в училище  - на момент поступления в МВУС мне только-только стукнуло 17 лет ). Бытовые условия я считал вполне нормальными, правда почему то почти всегда хотелось есть, питались мы в столовой по солдатским пайкам – видно рос и мужал.

 

Лучшим отдыхом была охота и рыбалка. Столько дичи, особенно уток и прочих пернатых я больше ни где не встречал, даже в Ладыженке.

Не забуду такой эпизод. Поехал вместе с семейными офицерами после работы в Амангельды на ГАЗ-53 ( тент летом снимали ). Только выехали на грунтовку, как буквально над нами пролетели две дрофы.

                                                             дрофа самец   

                                                                                дрофа самка

Дали залп по самцу и кто-то попал, но так как дробь была на утку, то самцу только перебило крыло, он спикировал и сел недалеко от машины. Мы остановились.  Амур ( здоровенная овчарка майора Исаева ) тут же сиганул через борт и бросился на стоявшую дрофу. Мы ничего не успели предпринять. Самец и не думал убегать, а повалился на спину ( так они при случае отвиваются от степных здоровых беркутов ) и так саданул своей мощной лапой Амуру, что бедняга аж отлетел, жалобно заскулил и больше не нападал. Дрофу пришлось добить с близкого расстояния. Экземпляр был под 10 кг.

Иногда на ДОДЖе ездили бить сайгаков. Это тогда не было браконьерством. Стада сайги достигали сотни голов, а во время миграции десятки тысяч – тьма. Мясо отдавали в солдатскую столовую, семейным офицерам да и сами запекали окорока в глине на углях костра.

                                                                        сайгак самец-рогач 

                                                                                  сайга самки

Молодняк не били, даже потеряв самку сайгачонок не погибнет – его накормит любая самка стада.

Об охоте на пернатых и говорить то стыдно. Они летали тучами. От северной казары, гусей  до чирков и куликов. Мой отец знал куда я еду ( хотя и не сказал ) и поэтому отдал свою двухстволку 16 калибра. Эксклюзивная вещь фирмы Зауэр, он её привёз из Германии, где  служил в СВАГ ( Советская военная администрация Германии ). К слову я там закончил 1-й класс советской школы в пригороде Берлина Карлсхорсте. 

У холостяков была хорошая традиция: если кто собирался жениться, то ему в приданное от холостяков дарили пуховую перину, пуховое одеяло и две пуховых подушки, набитых исключительно пухом без единого пёрышка.

Весной и осенью когда шёл перелёт проблем не было, а вот летом было намного сложнее. Птица селилась по болотам и озёрам Тургайской низменности, которые зарастали камышом и тростником. Тогда на выручку приходили мелкашки  ТОЗ-16, которые мы покупали в Аркалыке.

Рыбалкой занимались меньше. Шиком считалось поймать щуку на спиннинг в Желтолме или Тургае весом более 10 кг. Рекордом был крокодил более 1,5 метров и весом около 15 кг. Их не ели – мясо жёсткое и чем то пахло. Они шли на сувениры – головы препарировали и высушивали.

                                                                вот такие экземпляры попадались и нам

Иногда в глухих протоках баловались “ сапёрной удочкой “, но это редко.

Летом было ещё одно развлечение – борьба с сурками ( байбаками ) и сусликами. Время от времени они брали моду “ перепахивать “ взлётно-посадочную полосу нашего аэродром  ( обычная сравнительно ровная площадка степи немного профилированная грейдером ). Сурки вырывали такие норы, что ни дай бог, если колесо самолёта, особенно ЛИ-2, попало бы в неё то добра не жди.

                                                                       сурок ( байбак )

Поэтому регулярно внимательно осматривали ВПП и начиналась забава. Сурки очень любопытные и из мелкашки их снять особого труда не составляет, но они и очень живучие из-за своего толстого слоя жира. Раненный сурок всегда успевал нырнуть в свою нору от которой далеко никогда не уходил, а если уйдёт то это могло закончится печально для него.  Несколько раз наблюдал , как большие чайки-поморники насмерть заклёвывали зазевавшихся сурков. Почти так, как на этом фото.

                                                      попался – беркут свой обед не упустит

Поэтому мы брали водовозку с водой и начинали их норы заливать. У норы несколько выходов и знать из которого из них он выскочит неизвестно. Когда он всё же мокрый и злой выскакивал, то тут и начинались догонялки. Для солдат это было одно из любимых развлечений. 

Зимой охотились на зайцев и корсаков ( степная рыжая лиса ). Одного корсака я убил прямо из форточки нашего дома. Утром подошёл к окну и вижу напротив на помойке возится корсак. Взял ружьё, открыл форточку и всё !

                                                                          степная лиса корсак

Солдаты охотились на зайцев весьма своеобразно. На территории части был большой дровяной склад. Необработанные стволы разных пород по 4 м. длиной  завозили с  ж.д. станции Державинская. Они смотрели следы ( зимой они часто туда залезали – тепло, сытно и корсак не достанет ) и если входные есть, а выходных нет – значит он там. Далее дело техники и сноровки. Одни длинными шестами выталкивали зайчишку, а другие его ловили. И весело и вкусно.  

У меня с зайцами случился страшный конфуз. Вечером возвращался с охоты и вижу между офицерских общежитий жируют два зайца. Дал дуплет – они лапки к верху. Тут из дома, на мои выстрелы, выходит Екатерина Тынянская ( жена ст. лейтенанта Тынянского ) и я понял, что это вышла моя смерть. Кто знал Катюшу тот не захотел бы быть на моём месте. Оказалось, что ей днём привезли двух кроликов для разведения, а я в сумерках принял их за зайцев. Свой грех отмаливал много недель.   

В интересной, но тяжёлой работе запомнился эпизод приезда группы девушек-монтажниц ( из какого-то НИИ ) на доработку некоторых блоков на РЛС " Кама ".

Это знаменательное событие не оставило равнодушным нас- холостяков. Все ринулись ухаживать, но не тут-то было. Во-первых с ними был их старший " Дядька Черномор " да они и сами не очень то стремились к контактам с нами. Перспектива сменить большой город на наше захолустье их абсолютно не устраивала. Но приятное разнообразие в нашу холостятскую жизнь это событие несомненно внесло.  

За три года службы на ИП-6 освоил ещё несколько смежных специальностей.

Был шифровальщиком – все данные по режима работ всего измерительного комплекса и вся служебная переписка шла через меня. С центром у нас была только радиосвязь. Когда поступила новая аппаратура засекречивающей телеграфной связи  ( аппаратура ЗАС  Т-204 “ Волна “ ) освоил и её. Не забыть наши волнения во время работы по Ю.А. Гагарину. ( об этом эпизоде читайте на сайте в воспоминаниях  Б.М. Солод ). 

Так за службой незаметно пролетели почти три года. Неожиданно для меня пришёл приказ о переводе меня на службу в другую часть полигона в в/ часть №  13961, дислоцированной  около посёлка Ладыженка Атбасарского района  Целиноградской области. Там располагалась база поиска и эвакуации первых ступеней космических ракет-носителей и боевых межконтинентальных ракет.

И хотя я остался связистом, но профиль моей работы коренным образом изменился. Я стал работать в отряде поиска – поисковиком.

                                   Прощай  Амангельды – Здравствуй  Ладыженка.